Александр Суровый
...в вечном познании себя и окружающего мира...


Все лето я провел в изучении той книги, что обрел волей божественного провидения. Мимоходом вспомнилось, как в детстве перечитал все сказки народов мира, которые только нашел в детской библиотеки. А после, вдоволь насладившись сказаниями и легендами, поднялся на тон выше и занялся изучением на тот момент доступной мне мистики и фантастики, упорно ища ответы на свои вопросы. Но всё это оказалось пустой затеей, ибо кроме остывших ароматов чужих истин, ведущих куда-то вдаль писательских надежд, ничего не нашел.

Даже на миг вспомнилась моя первая, безответная и абсолютно бессмысленная первая любовь из соседнего подъезда, которая в 13 лет рвала мою душу на части, а потом молча уехала вслед за ней, куда-то в другой город. Зачем она была мне нужна, зачем я ей болел пару лет - до сих пор ума не приложу, и лишь одно могу сказать - природа жестока и бесцеремонна, когда дело касается её мотивов.

Просиживая весь день в своей скромной обители, без телевизора, магнитофона и компьютера, о котором я лишь слышал, но воочию еще не видел, ибо они еще на прилавках магазинов даже не появились, в энный раз перечитывая таинственную книгу - учился безмолвию ума.

Главный вопрос - как, а главное, зачем в столь юном, шестнадцатилетнем возрасте, мне нужно было в срочном порядке обрести это странное состояние, меня не посещал. Не беспокоило меня и то, что я заточен в этой старой трехкомнатной квартире, в своей маленькой комнате, а весь мой круг общения ограничивался родителями да младшим братом. Что компании былых друзей, канули в лету былых разгулов, про девушек я даже не хотел вспоминать, ибо двух лет любовной болезни мне хватило сполна.

Игра ума, такое забавное занятие, что этим можно заниматься бесконечно, он как говорящий попугай, бесконечно повторяет заученные мысли бестолковых фраз и воспроизводит их в хаотичной последовательности. Зачем это вообще нужно, знает лишь создатель этого примитивного процесса, а чтобы с ним связаться, нужно, как минимум, обрести первоначальное созерцание мысли. Чем, в общем-то, я и был занят.

Первые мои попытки не давали никаких результатов, метафизически выражаясь, я бился головой об стенку своего примитивного ума, и от этого начиналась лишь сильная головная боль, а мысли, словно черти, насмехались над моей недееспособностью, и кичились своей непобедимостью. Но я был одержим идеей взять вверх и войти в это очень таинственное состояние, ибо оттуда веяло непостижимой силой, которой я жаждал овладеть.

В конечном счете, по истечении третьего месяца, после долгих и суровых аскез со своим воображением, находясь в очередной медитации, я впервые провалился в безмыслие. Точнее, на волне образа, который я запечатлел в своем сознании, словно застывшую картину художника, где я сидел одинокой фигурой на берегу безлюдного пляжа и глядел на вечность безмятежного и спокойного моря.

Тишина ума обдала меня ледяным инеем безразличия ко всему, что меня хоть как-то касалось. Чувства утонули в глубинах океана бездарных человеческих игр, а мысли, изгнанные из чертогов своих заблуждений, как неприкаянные духи блуждали вокруг, но не могли нарушить мой непередаваемый покой.

Я сидел на диване и, открыв глаза, молча глядел на стену напротив, мне ничего не хотелось и не моглось, всё утеряло всякий смысл: суета жизненных мгновений, судьбоносных путей нити, и даже жажда обрести сокровенную силу меня не волновала.

Ничего не имело смысла, ничто не могло коснуться этого безбрежного спокойствия, что созерцало очередную дилемму собственного бытья.

@темы: личное, исповедь