Александр Суровый
...в вечном познании себя и окружающего мира...


Медитация, основанная на почти оживших природных образах, была неким глотком небесной свободы, с ощущением вкуса парящей птицы, манящей к неизведанным мирам, или к тому, что за ними скрывалось. И если поначалу мне было крайне трудно удерживать картину, нарисованную кистью фантазии на холсте своего воображения, более чем на пять минут, то со временем я мог позволить себе пребывать в этом состоянии часами.

На это ушли даже не месяцы, а годы, постоянных и, временами, тяжелых тренировок со своим сознанием. И результат этих трудов, как показало время, стоил того. Кардинально сменился и сам принцип медитаций, мне больше не требовалось сидеть с закрытыми глазами в определенной позе, я мог это делать когда угодно и где угодно с открытыми глазами. Правда, результат был далек от того, что я жаждал, но даже эти прикосновения к иному меня вдохновляли на дальнейший путь.

Неважно, находился ли я в тесной духоте общественного транспорта, или сидел в переполненной аудитории и слушал скучный монолог преподавателя - я всегда находился в частичном безмолвии, обычный мысленный диалог с самим собой почти меня не беспокоил, а образ солнечного берега с видом на вечность моря - пел колыбельную моим чувствам.

Мой друг тоже развивался, но только следуя своему личному пути, который исходил из иного измерения, пересекал горизонт нам всем привычной реальности, а дальше падал камнем в бытье неведомых размышлений. Мне так и не удалость понять: погружался ли он в тишину своих мыслей или, наоборот, возвышался над ними.

Процесс постижения вакуума мысли шел медленно и верно, пока в какой-то момент мы не стали раз за разом проваливаться в очень странные и мрачные образы. Сумрачные миры, в которых не было никакого намека на Солнце или что-то подобное, лишь только очертания каких-то размытых контуров ландшафта и строений, снующих или неподвижных теней, и совсем слабый блеск Луны, где-то на темном фоне неба. Что-то вроде идеальной декорации для очередного ночного кошмара или фильма ужасов, только в рамках нашего сознания.

Мы были обескуражены, удивлены и поражены новым видениями наяву и не могли понять, что это такое?

Спросить нам было не у кого, в книге, с которой мы начали свои эксперименты, мы не нашли четкого ответа, кроме намека на то, что это нижние планы сознания. Чтобы не потеряться в темных лабиринтах этой психоделической картины, мы вначале прекратили попытки войти в сон наяву, но безмерное любопытство требовало немедленной реализации. Поэтому на свой страх и риск, мы осторожно стали проникать в эти мрачные картины, чтобы в темноте холода и отчуждения найти ответ.

Более или менее освоившись в живом сумраке, мы стали пробовать подняться вверх, и временами нам это даже удавалось. Там мы узрели вначале чуть просветленные миры, а потом они становились всё ярче и ярче, пока мы не коснулись ослепительных образов, сотканных из света. Удержаться на частотах этих божественных нот мы не смогли, нас просто выкидывало из снов наяву в обычную повседневность, и это стало для нас неразрешимой дилеммой.

С одной стороны, застывшие природные картины нас уже не привлекали, ведь мы вкусили запретные плоды неведомого, правда, они отдавали мрачными пейзажами тьмы, и лишь временами показывали нам свою обратную сторону ослепительного света. С другой стороны, на этом судьбоносном моменте наши попытки углубиться в безмолвие завершились. Мы заигрались и потерялись в этой бесконечной веренице реальностей, а после занялись их тщательным изучением.

Возможно, это была наша самая грубейшая ошибка, как, впрочем, и необходимый этап познания, который невозможно было миновать.

@темы: исповедь, личное, мистика